ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава

Пред умирающим, как ему казалось, Никитой, пред лицом неминуемой погибели Лгунов решается совсем разорвать со всем своим прошедшим. Откуда явилось такое решение и что оно означает. Толстой не разъясняет, и, необходимо мыслить, отлично делает. Ибо всякая попытка разъяснить, т. е. связать с известным людские устремления к неведомому, непременно недопустима. Ведь ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава разрыв есть "бегство", выражаясь языком Платона и Плотина, от "известного" - разъяснение же как восстановление разорванных связей и оков может знаменовать только желание удержать человека на прежнем месте, помешать ему выполнить свое назначение. "Василий Андреевич, - ведает Толстой, - с полминуты постоял молчком, но позже вдруг с той же решительностью, с которой он ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава ударял по рукам при прибыльной покупке, он отступил шаг вспять, закатал рукава шубы и принялся отогревать замерзающего Никиту". Лгунов "вдруг" - подите, растолкуйте все эти "в один момент" и "вдруг", которыми "мотивируются" решения покидающих "общий для всех мир" людей, - снизошедший с высоты собственной славы до отогревания ничего не ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава стоящего Никиты: ведь это очевидно приятная несообразность. Но здесь все таки еще хоть чуть-чуть виден прежний Лгунов: ощущается потребность чего-нибудть "делать", чтобы не глядеть прямо в лицо ей. Даже в словах, обращенных к Никите, мы различаем несколько старенькых нот хвастовства и самовозвеличения. Лгунов автоматом пробует обойти, по собственной манере ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава, неминуемое. Он все еще опасается выпустить из собственных дрожащих рук potestas clavium, уже очевидно ему не принадлежащую.

"- А вот то-то, а ты говоришь - помирать. Лежи, грейся, мы ах так... - начал было Василий Андреевич".

Но далее в таком тоне Лгунов не мог продолжать.

И это "свое" дело пришлось ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава выкинуть за борт. "Мы ах так" до этого годилось, сейчас, по решению самодержавного "вдруг", оно уже не годится, хотя бы оно венчало собою и величавое самопожертвование. Необходимо другое, совершенно другое.

"Далее, к собственному величавому удивлению, он не мог гласить, так как слезы выступили на глаза и нижняя челюсть стремительно запрыгала. Он ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава не стал гласить и только глотал то, что подходило ему к горлу. Настращался я, видно ослабел совсем, - пошевелил мозгами он про себя. Но слабость эта не только лишь не была неприятна, но доставляла ему какую-то особую, не испытанную еще никогда удовлетворенность".

Эта удовлетворенность о собственной беспомощности у Брехунова ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава, всю жизнь согласно законам "общего всем мира" радовавшегося о собственной силе, убежденного, что только и можно ликовать о силе, оспаривавшего во имя этого убеждения даже у Неба potestas clavium - власть вязать и решать, - и есть начало того чуда перевоплощения, вечно таинственного и непонятного, которое на людском ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава языке именуется гибелью. Лгунов, по словам Толстого, делает еще пробы возвратиться на мгновение в свою прежнюю стихию, ставит кому-то с виду, что он выручал Никиту, жертвовал собственной жизнью, но эти вспышки прежнего "сильного" сознания становятся все более и поболее маленькими и в конце концов совсем меркнут. Остается одна величавая ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава удовлетворенность о собственной беспомощности и свободе. Он уже не опасается погибели: сила опасается погибели, беспомощности этот ужас чужд. Слабость слышит, что ее зовут куда-то, где она, так длительно гонимая и презираемая, отыщет для себя в конце концов последнее убежище. Лгунов торопливо и экзальтированно отрешается и от кабаков собственных, и от ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава амбаров, и от ссыпки, и от тех всех величавых мыслях собственных - прямо до potestas clavium, которые он накопил в собственной душе и которые возвестили миру другие, ученые Брехуновы. Тогда и открылась ему величавая потаенна. "Иду, иду, - отрадно, умиленно гласило все существо его. И он ощущает, что он свободен ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава, и ничто уже больше его не держит". И он пошел, точнее вознесся на собственной "беспомощности", как на крыльях, не зная, куда его принесет, - вознесся в непонятную, ужасную для людей последнюю, нескончаемую ночь...

Конец "Владельца и работника" оказался пророческим. И Льву Николаевичу пришлось окончить свои деньки в глухой ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава степи, посреди снега, вьюги и метелей. Того желала судьба. Слава о величавых делах Толстого еще при жизни его обошла весь мир. И все-же скоро после собственного 80-летнего юбилея, о котором гласили настолько не мало на всех языках всех 5 частей света - таковой чести до Толстого не удостаивался никто из ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава смертных, - он кидает все и черной ночкой бежит из дому, не зная куда и не зная для чего. Его подвиги, его слава - все опротивело ему, все стало томным, мучительным, нестерпимым. Кажется, что дрожащей и нетерпеливой рукою срывает он с себя маститость - и нависшие над впавшими очами брови, и старческую бороду, все наружные ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава знаки мудрости и учительства. Чтобы стать с легкой либо хоть облегченной душой пред последним арбитром - ему пришлось запамятовать и отречься от всего собственного величавого прошедшего. Таково откровение погибели: "там, на земле, все это было принципиально, тут же необходимо другое": φεύγωμεν δη φίλην είς πατρίδα... Πατρίς δη ήμΐν, οθενπερ ήλθομεν, και πατηρ εκεΐ. Бежим в драгоценное отечество! Отечество же наше там ПРЕОДОЛЕНИЕ САМООЧЕВИДНОСТЕЙ 10 глава, откуда мы пришли, там же и отец наш.

Часть 2-ая


prepodobnij-paisij-velichkovskij.html
prepodobnij-varsonofij-optinskij.html
prepoziciya-raspolozhenie-odnogo-iz-elementov-pered-drugim-v-linejnoj-cepi-sr-postpoziciya.html